• Live Your Life

    Объявление

    Новости
    Конкурс Вам входящий вызов. Результаты голосования.
    Сервис Ротатор рекламы и телеграм-бот.
    Сервис Смена адресов mybb.im --> mybb.rocks
    Форум Новое оформление - детали.
    Форум Новый адрес - urchoice.su.
    Сервис Проблемы с доступом на форумы почти решены.
    Форум Разделы "Беседка" и "Личные темы участников" закрыты.
    Общее VPN, Proxy и то, что не только ролевику пригодится.
    Форум Напоминание о правилах форума и платформы.
    Сервис Обращение от администрации rusff и mybb: < читать >
    Ролевые Осторожно, мошенники!
    Интересное
    Rusff Labs Лаборатория QBoards Что это, чем полезна форумам на mybb и как ее можно заполучить.

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Live Your Life » -Магический мир Роулинг » MARAUDERS ERA; stormfront


    MARAUDERS ERA; stormfront

    Сообщений 1 страница 2 из 2

    1

    https://forumupload.ru/uploads/0011/f5/ad/2/719126.png
    1978

    Декабрь 1978 года. после загадочной смерти Альбуса Дамблдора должность главы Ордена Феникса занимает находящийся в розыске Джеймс Поттер. Пожиратели Смерти фактически стоят у власти, члены Ордена Феникса признаны террористами, а у грязнокровок почти нет шансов на спокойную жизнь. И когда в магической Британии всё успело пойти не так?

    В розыске: Мелисса Селвин, мистер Мальсибер, Гидеон и Фабиан Прюэтт

    0

    2

    МАРКУС В ПОИСКЕ БЫВШЕЙ ЖЕНЫ

    Melissa Selwyn (Rosier), 26
    Мелисса Селвин (в девичестве Розье)

    https://i.ibb.co/GVStps2/CB6-FD810-21-EE-4797-9-E22-B76-E4-C3-FE8-E0.gif https://i.ibb.co/pwx3fHf/6-F1-CBF3-B-611-A-4-EDC-BAC3-A1-A6-FF0-C8710.gif
    ester expósito

    ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА РОЗЫСКИВАЕМОГО
    - чистокровна, Хогвартс, Слизерин, модель, верна лишь себе;

    ОСНОВНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
    Это пока что очень примерная заявка, вдруг кому-то приглянется концепт, а дальше договоримся.


    Мы познакомились с тобой уже очень давно - наши семьи дружат, и мы знали друг друга с самого детства. Конечно, в мои пятнадцать ты была мне не особенно интересна: просто ребёнок, в то время, когда я казался себе очень взрослым. Все изменилось несколько лет спустя, когда тебе уже исполнилось семнадцать. Помню, это было Рождество, и наши семьи традиционно отмечали его совместно. А я впервые увидел в тебе красивую девушку, а не пухлощёкого капризного ребёнка.

    Ты всегда была умницей. И это мне в тебе нравилось так же сильно, как и доводило порой до бешенства. Ты стараешься быть безупречной во всем; у тебя получается.

    Мы поженились, когда тебе и девятнадцати-то не было, но это вроде нормально? Сейчас все так делают. Никого не удивит свадьба лет в восемнадцать. Мы поженились на радость и твоей, и моей семье.

    Мы поженились, потому что ждали ребёнка.

    У меня язык не повернётся назвать нашу Кэсси ошибкой. Я люблю ее, очень, как вообще могу кого-либо любить. Вот только к такому, как мне кажется, вообще невозможно оказаться готовым.

    Мы разошлись, когда нашей дочери было полтора года. Наш развод стал скандалом, и негодовала не только твоя семья. Я, как инициатор нашего расставания, сразу же впал в немилость даже собственных родителей, и предпочёл уехать.

    Я путешествовал. Кэсси росла. Я приходил к ней из любых уголков мира, целовал в лоб и держал на руках, но это никогда не заменит ей полноценной семьи. Я знаю.

    Мы с тобой разошлись на хорошей ноте, насколько это вообще возможно. Мы не ненавидим друг друга, не плюёмся ядом и не делим ребёнка, грозясь разорвать его на куски. Честно говоря, мне иногда кажется, что ты совсем не уделяешь ей времени: у тебя своя жизнь, и твоя мать прекрасно справляется с ее воспитанием. Как в своё время ее мать справлялась с твоим. Я не осуждаю.

    Единственное, что рано или поздно встанет между нами - это, наверное, то, что ты всегда чувствовала, где-то на уровне интуиции. «Во что ты влез снова, Маркус?». Раньше я шутил, что у тебя, должно быть, талант к прорицанию.

    Больше мне не смешно.

    Ты же не можешь быть той злой сукой, которая запретит мне видеться с дочерью?


    Для меня их основной конфликт даже не в том, что они были вместе и развелись. Лисса всегда была в стороне от любых политических и идеологических конфликтов, и теперь ее заботит лишь то, что Маркус навлечёт беду не только на себя, но и на дочь.

    Ее, кстати, зовут Кассиопея, ей 4, и полагаю, ты любишь ее не меньше, чем я. Но некоторые привычки неискоренимы, и кто знает, чего ты боишься на самом деле.

    Я не против вскрыть и старые раны: развод, страх неизвестности, смешанные чувства при появлении ребёнка и прочее.
    Приходи, не зацикливайся на мне, развивай свою историю, а я всегда здесь)
    Родство с Эваном Розье остается на твое усмотрение: он может быть как родным младшим братом, так и кузеном.
    Фамилия тоже на твое усмотрение: Лисса вполне могла бы вернуть девичью фамилию после развода.

    ПРОБНЫЙ ПОСТ

    post exapmle:

    Холодно. Сизые тучи ползут по ночному небу, скрывая звезды. Чьи-то руки встряхивают меня, и утробное рычание приходится сдерживать огромным усилием. Так зверь реагирует на опасность, но мысленно я говорю ему, что все в порядке, хотя сам в этом совсем не уверен. Напуганный и усмирённый, он отступает, пропуская вперёд меня-человека. И я изо всех сил стараюсь им быть. Кручу головой, силясь увидеть в темноте что-нибудь, инстинктивно сжимаюсь, ощущая прилипшую к телу грязь вперемешку с подгнившими листьями, мусором и еще какой-то прелестью, валяющейся у сетчатого забора, под которым мне довелось оказаться сегодня.

    Понятия не имею, как это произошло.

    Тяну носом запах палой листвы и земли. Человек чувствует слишком мало, непривычно мало, как это бывает в первые мгновения после обращения. Но, готов поклясться, я пролежал тут не меньше часа, судя по онемевшим конечностям. Сознание вязкое, как кисель, силуэты совсем расплываются в темноте, и отрезвляет лишь слепящий свет яркого фонаря. В попытке прикрыться от него, я вскидываю руки, но они не слушаются, а внезапно острая боль заставляет меня сцепить зубы. Оклик - все чин по чину, но за ним следует предупреждающий пинок ботинком в беззащитные рёбра.

    - Пьяный что ли?

    Отрицательно мотаю головой. Вряд ли найдётся достойное оправдание произошедшему, особенно для людей в форме. По коже от холода бегут мурашки: октябрь во всей красе. Чудо, если я не заработаю воспаление лёгких. Чудо, если рёбра останутся целы.

    Я изо всех сил стараюсь подняться, и офицеры неожиданно сменяют гнев на милость. До услужливой любезности их тону, конечно же, далеко, но мне протягивают руку, помогая встать на ноги. И даже пропускают полную женщину за пятьдесят, одетую в желто-красную форму. Она спешит к нам, как может, едва не поскальзываясь на влажной листве. Свет фонарика выхватывает из темноты ее фигуру, подсвечивая, и я слежу за ней неотрывно какое-то время, прежде чем офицер спохватывается, закрывая меня собой от ее встревоженных глаз. Оцепенев, не делаю даже попыток прикрыться, как последний извращенец, коим меня теперь, наверное, и окрестят. До меня не сразу доходит, в чем дело.

    Но она лишь охает и ахает, спрашивая, куда же меня такого собираются увозить. Краснощёкая, с тонкими бровями-ниточками, в руках - свёрток полинявшей одежды. Слишком тонкой для октябрьской ночи, но я все равно безмерно за неё благодарен. Ей, доброй женщине, принёсшей одежду голому незнакомцу, который так сильно ее напугал. Во рту пересохло от невозможности объясниться, сказать все, что крутится в голове. Поэтому я роняю в ответ что-то совсем незначительное, с трудом ворочая языком, моментально превратившимся в необтесанный камень.

    - Спасибо… спасибо большое.

    Мне позволяют натянуть огромную рубашку и брюки не по размеру, прежде чем сажают в машину. Эти вещи велики мне размера на три, если не больше, но я хотя бы не буду больше светить наготой и прижиматься голой задницей к видавшему и не такое сиденью милицейской шестерки.

    И хотя я и не оказывал сопротивления, наручники на меня все равно надевают. Ещё бы: они нашли меня голым под забором охраняемого предприятия. В земле и крови, дезориентированного и почему-то живого. Ожидать от меня можно чего угодно, я и сам в себе сейчас не уверен.

    Город проносится редкими огнями уличных фонарей, темными глазницами окон и смазанными мрачными силуэтами голых деревьев. Я всматриваюсь в этот бесцветный, убогий мир жадно, вполне понимая, что эта поездка может стать для меня последней. Глубокая царапина на скуле напоминает о себе жгучей болью, но пока что мной правит абсолютное, неконтролируемое бессилие.

    Отделение милиции - безликая коробка с вылинявшей некогда синей вывеской у двери. Мы подкатываемся к нему медленно, и сердце гулко стучит словно прямо в висках. Ещё несколько долгих мгновений, и приходится сцепить зубы, выбираясь в наручниках в ночную прохладу.

    - Шагай.

    Я шагаю. Успеваю даже в последний раз оглянуться на утопающий в ночи прямоугольный проем, а затем пасть капкана захлопывается у меня за спиной.

    Рана в боку тоже дает знать о себе, только вот боль на этот раз оказывается гораздо острее, и я инстинктивно пытаюсь зажать ее сцепленными руками. За что немедленно получаю тычок между лопаток.

    - Эй, спокойнее! Давай-ка без фокусов, - наверное, мы смертельно им надоели. Чертовы психи, валяющиеся голыми под заборами, пугающие пожилых сотрудниц очередного производственного предприятия.

    - Прошу прощения.

    Слова царапают пересохшее горло. Тело безуспешно пытается регенерировать, но застрявшая пуля мешает, открывая рану снова и снова. По виску стекает капелька пота, смешиваясь с кровью от царапины на щеке, и неприятно жжется соляной пыткой. Ещё немного, и я совсем потеряю способность мыслить. Сознание кажется мутным и шатким, но боль не позволяет мне отключиться. Все силы уходят на попытки затянуть рану в боку, оттого и ссадины остаются на месте. Это к лучшему, на самом деле: не знаю, как бы я объяснял офицерам своё божественное исцеление. Как бы заставлял себя идти дальше, садиться на неудобный расшатанный стул и внимать всему тому, что мне пытаются донести.

    Голова моя слишком тяжелая, а шея - слишком хрупкая, чтобы я мог себя контролировать.

    Когда мир опасно качается вот уже в третий раз, я слабым голосом прошу воды. Ответом мне служит издевательский смех. Он отдаётся эхом в ушах, и я прикрываю глаза, словно бы это может как-то помочь. Почти проваливаюсь куда-то в забытьё, когда громко хлопнувшая дверь выбивает меня обратно в сознание.

    В нос ударяет отчетливый запах вампира. Кровопийцы отличаются от всех остальных этим холодным металлическим духом крови и разложения. На удивление, сегодня запах не кажется мне отвратительным. Раздражающим, привлекающим все внимание - да, но после пережитого мною вряд ли стоит удивляться таким мелочам. Внимательно всматриваюсь в лица всех входящих и выходящих, пока не нахожу одно. То самое.

    Бледное, с глазами-льдинками, смеряющими меня тяжелым взглядом. Туман в голове моментально рассеивается. Зверь где-то далеко, на задворках сознания, рычит и скалит острые зубы, и мне не с руки даже пригладить его вздыбленную серую шерсть. Он не любит вампиров, ощущая исходящую от них угрозу. И, всматриваясь в лицо хищника, я не могу не разделять эти мысли.

    Больше всего на свете я бы хотел сейчас быть как можно дальше отсюда.

    ***

    Время - глубоко за полночь, и июньский воздух полон запаха трав и ночных цветов. Тишина оживает стрекотом цикад и шелестом листьев, и я прикрываю глаза, чтобы слиться с ночью и лесом. Кажется, если замереть и остаться вот так, можно и самому стать лесом, разумной его частью, прорасти корнями и возвыситься кроной. По мне будут ползать  обитатели травяного мира, всевозможные жуки и букашки, и это будет так восхитительно безразлично. Только бы укрепиться корнями в земле, только бы дотянуться верхушкой повыше - до самого солнца. Замечательный сон наяву.

    Аромат ночи заставляет сердце томительно сжаться.

    - Я не знал своих родителей, - качаю головой, неотрывно глядя в звездное небо. - Говорят, меня нашли на обочине. Какой-то мужик увидел и сжалился. Так интересно: случайно проезжавшему водиле было до меня дела больше, чем моим родителям. Наверное, они уже давно сторчались - мать точно. Сейчас многие так заканчивают. А нормальный родитель вряд ли выкинул бы своего ребёнка на дорогу у леса. Как мне кажется.

    Я говорю и говорю, изо всех сил стараясь выглядеть беззаботно, но уголок рта предательски ползёт вниз. Желая поставить точку в этом неприятном для меня диалоге, я вслепую нашариваю руку Жени, все ещё неотрывно глядя в усыпанное звёздами небо. Губы касаются запястья любовно и жарко.

    Если бы он только мог прочитать мои мысли и увидеть себя моими глазами. Прекраснее рождения сверхновой, загадочнее самого неба. Мой холодный, невозможный вампир. Целующий меня под светом звезд, поющий мне на ночь песни, что позволяют уснуть без кошмаров. Пожалуй, я никогда не смогу понять, что он нашел во мне и почему так трепетно нежен, но знаю, что отдал бы целую жизнь за этот его взгляд, говорящий без слов. Все, что я хотел бы услышать, ему нет нужды говорить.

    0


    Вы здесь » Live Your Life » -Магический мир Роулинг » MARAUDERS ERA; stormfront


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно